Снова про натуру.

Человек, по сути, сложен из таких мелочей, которые по-отдельности не стоят и толики нашего внимания: чьих-то слов, чьего-то примера, ненависти или зависти к кому-то или же любви и привязанности. Все это проходит мимо нас, иногда лишь касаясь дуновением потревоженного воздуха, но незримо прибавляется к тому багажу, что мы несем на себе и который формирует это неповторимое я.
Иногда, задумавшись, я отличаю в себе давние разговоры, томные и мокрые поцелуи мальчишечьих губ, запах сена и лесной земляники. Я знаю: если бы вселенная захотела другого, и я не провела бы (к слову) одной безумной ночи, состоявшей в гулянии по парку, купании, поедании мороженного и вандальном изрисовавывании асфальта, то я бы была другой.
Но речь сейчас о другой истории, такой что не оставляет в тебе ничего, не поучает, не лечит и не разрушает. Просто, через много лет ты вспомнишь ее как какой-то анекдот, произошедший вроде бы и не с тобой.
Я училась в школе, возраст был не нежный, а пубертатный. Девочки, осознающие свою женственность, чрезмерно красящие губы, льющие на себя дешевые духи, и мальчики, угловатые и зажавшиеся, с ломающимися голосами, смеющиеся от всяких слов, которые могли бы обозначать отдаленно секс, испытывающие дикий восторг от шуток с пуканьем... такие, в общем, милые детишки. И, что в общем и должно случаться в этом возрасте, у меня начала расти грудь. Ну, не прям расти, и не то чтобы она воообще когда-то выросла, но впадина в моем тщедушном сутулом тельце впадиной быть перестала. К слову сказать, я была не первая в классе, чьи вторичные половые признаки дали о себе знать, девочка М. с ее разлетающимися по сторонам сиськами на уроке физкультуры, в этом вопросе меня опередила. Но, на ее счастье, родители ее не были обременены чрезмерным образованием, а она, своей дородной формой, не распространяла на чахлых ребятишек эротических фантазий.
К моему горю, образование, стыд (ну не сиськами же я трясла бы по школе) и чувство прекрасного (все тоже замечание про тряски) не оставили моих родителей равнодушными к проблеме. И мне был куплен мой первый в жизни бюсгалтер. О, боги! Он был ужасен и неудобен! Я до сих пор помню, втыкающиеся в спину крючки застежки и врезающиеся в грудную клетку костяшки! Этим бельем из 90ых вполне можно устраивать пытки похлеще, чем у испанской инквизиции.
Но тем не менее, я была одета в него, сверху был водружен свитер настолько ужасного состава, что заслуживает отдельного места в моей энциклопедии одежды для медленных убийств. Сейчас важны два его не самых преступных свойства: а) он был слегка прозрачен, б) он был неприятен коже. А так как носила я его до этого на майку, то перемена была разительна - теперь все тело чесалось от этого буйства химпрома и еще прекрасно был виден мой новый предмет туалета. Мне было стыдно, я не могла выйти на перемене, на уроках я сидела и слушала, как девочки шепчутся "нацепила, сидит тут", а мальчики даже и не понижают  голос для обсуждения моего гардероба.
И вот настал урок немецкого, два милых херувимчика сзади вдруг перешли от слов к делу: этап дерганья косичек прошел, начался этап оттягивания лямок лифчика. Они забавлялись, класс смеялся, а я (прям сейчас будет неожиданный поворот как-будто) с глазами полными слез сгорала от стыда. И, как это бывает у детей, все кончилось. Неожиданно, женская половина, включая тех плоскогрудых кому до сих пор бюсгалтер без ваты не нужен, обзавелась бельем, мужскую часть стали забавлять уже другие шутки - вся эта эволюция пролетела за неделю. И этот случай остался позади. Вот не будь той завершающей игры в "расстегни через свитер Вере лифчик", и, может быть, во мне отложились бы эти косые взгляды, переговоры за спиной и мое ощущение дискомфорта. А так все стало невинной детской шалостью, вроде запирания в туалете и кидания грязной тряпкой, или как плюнуть в ухо. Милая невинная игра.