Настасья

Иногда вспомнишь про человека из своей жизни и думаешь "Мать, ты че? Как у тебя ума хватило?"
Вот взять подругу мою любимую Настю, мозга выжрала столько из моей маленькой головенки, что его туда столько и не клали. Была она человек-загадка (нежные чувства, которые я к ней все еще испытываю не позволят мне назвать чем-нибудь похлеще). Мы с ней ругались, кроваво и до скандалов. Вообще-то меня заставить перейти на крик - проще сразу руки на себя наложить, а Настя методично ухерачивала мои слабые психику и голосовые связки.
Ну она была прекрасна, конечно, и горячо мной любима, но много-много лет вечером перед выходом спрашивала: Что ей лучше одеть? Какие духи? Как накраситься? Как уложиться? Как мне новая любовь всей ее жизни? И т.д. И всегда один и тот же ответ, и она все равно спрашивала. Прошло уже 15 лет, а я так и не в курсе: она поняла, что мне все равно?
Главным ее орудием против меня была полная неподготовленность ко всему, причем это не было забавно или мило, или еще как - всегда это было мраком и ужасом. Этот монстр мог позвать в гости на ночевку 8 человек в комнату в общаге, где физически лечь могли только четверо. Вот нормально? Ну т.е. я вообще не могла в себе это уместить. Или пригласить меня в гости и поехать самой куда-то с непонятными людьми бухать - а мне че, мне весело сидеть у нее в этой общаге )) К подружечной чести, она меня тоже звала, но я ж не пришибленная на всю голову.
Ну и вообще всякого такого по мелочи в ней было столько, что головная боль во мне нарастала уже от одного имени. Надеюсь, пройдет еще несколько лет и я вылечусь от последствий этой нежной дружбы.
Конечно, сама виновата. Меня и сейчас можно вволочь в отношения на нервной почве, но сейчас у меня от этого есть защита в виде опыта и отсутствия совести. Так что любая попытка повампирить эмоционально в конечном итоге сводится к высасыванию камня, а в них, как известно, воды немного.
P.S. Впрочем, о крепости нашей дружбы и моей к ней любви можно судить по двум вещам: я помню дату ее дня рождения и она могла держать меня за руку по всей длине оной, не боясь услышать криков, ругани и мольбы отпустить.